Часть 5-я. Власть и народ

Оглядываясь назад, думаешь: а ведь все к этому шло. 8 лет украинские нацисты планомерно уничтожали русских в Донбассе, по примеру нацистов германских освобождали для себя «жизненное пространство»! Чего мы ждали-то?!

Часть 5-я. Власть и народ 

Вячеслав Гладков оказался в числе очень немногих губернаторов, чьи регионы граничат с Украиной и кто оказался потому в особенно затруднительном положении.

Да плюс к этому еще существенный нюанс: белгородцы воспринимают его пока как чужака – он пришел в область только в конце 2020 года, только в конце 2021 года избавился от приставки врио. Да плюс у власти в области остаются, куда ни ткни, «люди Саввы», как их называют местные. А это те еще «люди»… Впрочем, и «своих» у него уже хватает.

В Белгородской области почти 30 лет складывался свой, особый режим правления. И сложился. Главный закон сохранения себя – громко славить губернатора, открыто ни во что не вмешиваться. Все решалось втихаря в подковерных схватках. С неугодными разбирались жестоко.

Вот вам типичные образчики той власти. До сих пор помню, хотя прошли уже годы, как член исполкома областной парторганизации «Единой России» ответил на мой самый обычный вопрос:

- Как у члена партии у меня нет своего мнения!

Это был Иван Кулабухов, тогдашний «первый секретарь обкома» партии   «Единая Россия», и сенатор.

Выдержал экзамен и тогдашний председатель горсовета Белгорода Сергей Глаголев.

- Нет, мы ничего не боимся. В отличие от обывателей у меня есть слова, но я не могу их высказать, - сказал он мне.

Оба отказались отвечать на вопрос о состоянии здравоохранения. Ну, очень секретная тема.

А уж как все эти депутаты и чиновники стараются молчать теперь, когда в области новый губернатор, но и старый не потерял своего влияния, хотя оно и ослабело. И уж тем более, когда страна начала специальную военную операцию на Украине… Хотя в неофициальных разговорах и при обещании фамилии их не называть, все-таки не очень-то приветствуют «вторжение» на Украину. И откровенно боятся, что станут невыездными со всеми вытекающими из этого последствиями.

А у некоторых за границей деньги спрятаны, недвижимость…

По сути, в такой экстремальной ситуации новому губернатору и оказаться почти в одиночестве, не имея никакой опоры… Только врагу и можно этого пожелать, и то не всякому. (А если еще учесть, в каком состоянии он принял ее… Один госдолг на 1 января 2021 года составил 32,5 миллиарда – пятую часть всех доходов области за год!).

Пресса, увы… Она ведь тоже за три десятка лет привыкла к лакейскому положению, и оно, кажется, ее вполне устраивало.

Белгородцы отлично помнят первый публичный скандал врио Гладкова с сотрудниками СМИ. Во время первой «прямой линии» на местном ТВ жительница задала очень неприятный для властей вопрос (о жилье для сирот). Но заставить ее замолчать не могли по техническим причинам, телезрителей отключить на это время тоже не могли, и тогда… отключили врио. В телестудии вырубили звук, и он вопроса не услышал!

Скандал получился первый сорт. Его долго и живо обсуждали в области, и вспоминают до сих пор.

Газеты, которые еще де-юре сохранились, де-факто являют собой жалкое зрелище. Это останки: тиражи унизительно малы, никто их не читает. Когда бываю в Белгороде и прошу местные газеты, продавцы в киосках искренне удивляются: да зачем они вам? Узнать из них хоть что-то о жизни области, реальной жизни, практически невозможно.

По числу пользователей интернетом Белгородская область, по данным Росстата, находилась на конец года в хвосте регионов, и в первую полусотню, кажется, не попала. Как-то разговорилась с супружеской парой пенсионеров: оба приехали в Белгород после столичного вуза, по направлению, работали в известном в советское время институте ВИОГЕМ, оба – кандидаты наук. Компьютера у них не было и не будет – дорого, да еще за интернет каждый месяц платить. С их-то пенсией…

Отсюда и ошибки губернатора, который все взял на себя, и потому претензии население предъявляет именно ему. Сначала ему. И жаловались люди прежде всего на него: мы ничего не знаем, нам никто ничего не говорит, «губер» называет взрывы, которые мы сами слышим, видим, как небо горит, «хлопками», склад боеприпасов взорвали то ли диверсанты, то ли это был прицельный удар, а он про пожар нам толкует, он нас за идиотов считает?.. 

Особенно всех бесят его слова «хлопки» и «инцидент»…

И страхов, порой самых удивительных, по сути близких к панике, высказывали множество. Причина - прежде всего в недостатке информации от своих и в избытке от чужих. В информационном пространстве не может быть пустоты. Она всегда чем-то да заполнена. А информационную войну мы проиграли…

Ну, а внешне все в области вроде как у всех. Чиновники в кабинетах сидят, депутаты заседают, в первый же день после начала спецоперации в Белгороде был создан штаб «по контролю за ситуацией». Но вот вопрос: а что же он контролирует? кого? и как?

Следует особо отметить, что «простые» белгородцы восприняли решение президента с безоговорочным одобрением. Спецоперацию на Украине сразу одобрило большинство россиян, и число их только растет. Сейчас, спустя полтора месяца, ее поддерживает уже 76 процентов граждан, сообщил ВЦИОМ. Стремительно растет и рейтинг лично Владимира Путина. Сейчас он составляет от 79 до 83 процентов (по опросам разных социологических служб).

Белгородцы говорили мне: наконец! давно было пора! там нацисты! не добили их после войны, значит, надо сейчас добить!  А вот несогласных и даже просто равнодушных нет. Стоит только людям в чужом разговоре, случайно, проходя мимо, услышать слова «Украина», «Донбасс», и сразу останавливаются, включаются в общий разговор.

Тем более, что многие белгородцы тесно связаны с соседкой Украиной. Кто-то жил там, кто-то еще при Советской власти учился в вузах Харькова (до него от Белгорода всего 80 километров, на выходные  домой приезжали), у кого-то родня там, кто-то и сейчас живет, работая «вахтовым» методом (приехал, месяц отработал, сдал место сменщику и - на побывку, к семье; дома-то работы нет)…

Особенно запомнился один разговор. Женщина торгует на рынке фруктами-овощами, много лет и я покупала их у нее.

Она давным-давно живет в Белгороде, к мужу после свадьбы переехала, а ее мать и дочь живут на Украине. Старший внук вырос здесь, у нее, нормальный парень, живет в России,  работает. А вот младшему внуку сейчас 17 лет, школу заканчивает…

- И как он? что думает? – спрашиваю ее.

- Бандеровец! – отвечает она неожиданно и с такой интонацией…

 Успокоившись, объясняет:

- Он с нами вообще не разговаривает. Последний раз мы все-все вместе, всей родней собирались у мамы, когда ему было 10 лет. Это он уже три года в школу отходил украинскую. Говорили мы на русском языке. А он сидел, зверенышем смотрел на нас и что-то бормотал. Прислушались, а он нас… обзывал! Он твердил: у, русня проклятая… Мы уже тогда были для него врагами! Его уже тогда так научили. Теперь же…

Да что он… Я с дочерью родной не могу нормально поговорить! Ей так мозги закомпостировали… Она и слушать ничего не хочет: «Мам, не надо, замолчи, сейчас трубку брошу…». Вот и поговори с ней.

Господи, что ж там с людьми-то сделали?!

(Продолжение. Начало в выпусках за 5, 8 и 12 августа).